Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Фото: Сергей Бобылев/ТАСС

Без оценочных суждений. Губернатор Новгородской области Андрей Никитин о здравоохранении, плохих дорогах и низких доходах

8947
Анна Хмелева
17 октября 2018, 09:08

Глава региона обозначил задачи, стоящие перед руководством региона, и рассказал, как собирается их решать.

Окраска не главное

Самым громким событием сентября в СЗФО стала победа коммунистов на выборах в думу Новгорода. Почему дума так покраснела?

— Самым громким событием сентября в СЗФО стала победа коллеги Ведерникова на выборах губернатора Псковской области, и я его поздравляю с уверенной победой.

Поздравили. Хорошо, после Ведерникова. Как так получилось?  

— Были факторы, которые могли эту ситуацию спровоцировать. Конечно, были разные прогнозы, и более позитивные прогнозы тоже были. Но городские выборы — это не только борьба партий. Это борьба людей. И для меня очень важно, что подавляющее число избранных депутатов — это достойные люди, с разными взглядами. Я думаю, что неважно, какой окраски депутат, в городской думе будет сформирована коалиция развития.

Толерантно. Вас упрекали в агитации за «Единую Россию» много раз.

— Когда меня спрашивали, за кого я буду голосовать, я говорил, что буду голосовать за дороги, больницы, школы и детские сады. И я буду работать с любыми депутатами, настроенными на позитивную работу и развитие города. Так же, как я работаю с областными.

Бюджетная равноудаленность

Назовите три–четыре проблемы, особенно препятствующие развитию Новгородской области.

— Я бы не называл, наверное, это проблемами, скорее задачами, вопросами для решения, но очень непростыми, конечно.

В первую очередь это вопросы, связанные с качеством здравоохранения. Это реально больная тема для региона, который уже давно находится на первых позициях в стране по уровню смертности, последние, наверное, лет двадцать. Связано это во многом с тем, что у нас очень небольшие районы и особенно сложно организовать качественное здравоохранение на отдаленных и малонаселенных территориях.

Второй вопрос, который традиционно очень активно задают люди, — это вопрос с качеством дорог. Но мы сейчас довольно активно занимаемся ремонтом дорог, и самые проблемные направления нам уже удалось закрыть. Например, между Боровичами и Новгородом, а Боровичи — это наш второй по размеру город, крупнейший промышленный центр, дорога была такая, что уже даже ни на спецтехнике, ни на фурах проехать нельзя было. То есть это плохо и для бизнеса, и для людей. Вот ее мы полностью отремонтировали в прошлом году. И еще ряд дорог удалось сделать, чтобы хоть как–то привести в порядок внутреннюю логистическую сеть.

Третий вопрос — он такой системный — это вопрос низкого уровня доходов населения. Зарплаты в регионе не очень высокие, более того, где–то они, может быть, даже искусственно сдерживаются, на отдельных предприятиях. И, конечно, для молодежи проще иногда уехать в Петербург, чем пытаться выстраивать свою жизнь здесь с учетом крайне невысокого дохода, который здесь есть.

Четвертый вопрос, ключевой, — это отсутствие по состоянию на прошлый год четких предложений для инвесторов, отсутствие индустриальных парков, технологических парков, бизнес–инкубаторов, особых зон и т. д. То есть той экономической инфраструктуры, которая уже стала определенным стандартом и которую каждый приходящий в регион инвестор рассчитывает увидеть.

По какому принципу вы выстраиваете отношения с бизнес–элитами? Вы же фактически пришли как варяг.

— Принцип очень простой. Если мы говорим о бизнес–элитах, которые традиционно работают здесь и производят какую–то продукцию, то моя задача, задача Агентства развития Новгородской области и всех моих коллег — делать так, чтобы эти предприятия росли и развивались. То есть если мы можем где–то продвигать их интересы, мы будем это делать, если мы можем им помочь — будем помогать, в ответ мы ждем налоги и рабочие места. Мы четко понимаем, что экономику региона создают не чиновники, не губернатор, не его заместители, а те люди, которые непосредственно занимаются производством или сельским хозяйством. Если мы говорим о бизнесах, которые связаны с бюджетными средствами, то есть о строительстве, подрядных работах, то здесь максимальная равноудаленность. Здесь нет ни друзей, ни врагов, ни любимчиков, все должно быть максимально открыто и прозрачно.

А если говорить о бизнесе, который привык участвовать в политических процессах?

— Ну а что такого? Если это не связано с попыткой извлечения материальной выгоды, то я к этому совершенно спокойно отношусь. Более того, ничего плохого в том, что какое–то крупное предприятие–налогоплательщик выдвигает городских депутатов, я не вижу. Если говорить о попытках стать депутатом для извлечения бизнес–выгоды, то это даже не моя компетенция, все это всегда плохо заканчивается, и для этого есть контролирующие силовые структуры.

Вы говорите: не было четких предложений для инвесторов. Они появились?

— Да, они появились. У нас в поселке Угловка Окуловского района появилась территория опережающего развития, ТОСЭР, это одно из самых выгодных предложений по льготам для инвесторов. Обычно ТОСЭРы открываются в таких моногородах, которые расположены, мягко скажем, не сильно близко от основных путей и дорог, и, как правило, инвестор туда идет, но с учетом той сложности, которая у него потом будет возникать и с кадрами, и с логистикой. У нас же ТОСЭР находится в самом, можно сказать, логистическом центре региона, в точке пересечения всех путей новгородских, и, наверное, это лучшее предложение на Северо-Западе сегодня для инвесторов, которые хотят зайти в территории опережающего развития. Кроме этого, в феврале этого года в рамках Госсовета я поднял тему в рамках разговора с нашим президентом о том, что было бы неплохо перезапустить процесс создания особых экономических зон. Где-то с 2014 года этот процесс был заморожен, и президент меня поддержал, так что в этом году мы подадим заявку на особую экономическую зону в рамках Новгородского и Чудовского районов. Кроме этого, у нас в правительстве на рассмотрении находится заявка на ТОСЭР в Боровичах, и в этом году у нас откроются как минимум один технопарк и один индустриальный парк. Это, безусловно, небыстрый процесс, но мы по нему идем, и достаточно активно.

Кто–то туда уже идет, интерес у инвесторов есть?

— Конечно. У нас сейчас порядка 50 инвесторов находятся в пайп-лайне, мы примерно с 50 компаниями находимся на той или иной стадии переговоров. Из ближайших, которые открываются вот-вот, — в том числе американский завод компании SC Johnson, предприятие, производящее бытовую химию. Это 1,3 млрд инвестиций и 100 рабочих мест. Локация — город Чудово. Есть у нас район Пестово, достаточно проблемный с точки зрения социальных вопросов. Там было предприятие ЛИК, которое так и существовало, не поднимаясь с колен, а сейчас там серьезные инвестиции и практически полностью загруженное производство. Туда зашел инвестор из Архангельска, который занимается лесопереработкой. И таких процессов довольно много.

Кроме этого, мы не только привлекаем новых инвесторов. Мы немного переделали свое инвестиционное законодательство, чтобы нашим существующим предприятиям было выгодно инвестировать в свое производство, поэтому практически на каждой существующей площадке идет процесс модернизации. Например, есть в Великом Новгороде такая компания «Сплав», которая производит очень ответственные элементы арматуры и механических изделий для атомных станций, исторически. Они запустили у себя новое производство и за счет этого вышли на рынки оборонного заказа, на рынки «Транснефти». У нас планирует новые инвестиции деревообрабатывающее предприятие «Хасслахер», которое давно работает в регионе. Предприятие будет серьезно расширяться: в Малой Вишере будет построен, по сути, еще один завод, который будет производить конструкции для деревянного домостроения. Объем инвестиций — 1,5 млрд рублей, и минимум 60 рабочих мест. Мы, по сути, даем льготы в обмен на инвестиции. И тем самым многие наши предприятия, которые раздумывали над тем, стоило бы им начинать сейчас свои инвестиции или попозже, приняли соответствующие решения, а мы получили дополнительный эффект. А по итогам 2017 года мы, по-моему, второе место заняли по темпам роста обрабатывающих производств в стране. И вошли в 30 самых индустриальных регионов страны. То есть понятно, что этот показатель считается еще как доля к населению, но тем не менее совершенно точно стоит перестать воспринимать Новгородскую область только как сельскохозяйственный регион, у нас очень серьезная промышленность.

Совершенно другая среда

А что с сельским хозяйством? Это традиционный сегмент для Новгородской области. Он остается, развивается?

— И в сельском хозяйстве у нас есть и новые инвесторы, и новые инвестиции. Сегмент остается и развивается у нас по двум направлениям. С одной стороны перезапускаются и инвестируют в себя наши крупные компании, и мы им помогаем. С другой стороны, мы своеобразный регион, хотя, наверное, как и все северо-западные. У нас мелкоконтурные поля, то есть не везде могут прийти крупные инвесторы, так что мы запустили программу сельхозкооперации и очень довольны первыми результатами. Фермеры объединяются, мы им помогаем, они строят хранилища, перерабатывающие мощности, как это в Италии в сельском хозяйстве происходит. Для небольших районов это очень перспективный проект.

Кто-то еще на Северо-Западе пользуется такими программами — по сельхозкооперации?  

— Мы вообще одни из первых в стране, кто это запустил. У нас уже действующий проект, мы получили финансирование корпорации МСП, сейчас это им поручено на федеральном уровне. Мы в каких-то вопросах стараемся быть первыми, потому что, когда ты маленький, тебе нужно подпрыгивать чуть выше, чем всем остальным. Я далек от самоуспокоенности, говорить, что все хорошо, нам точно рано. Проблемы сохраняются, дефицит бюджета сохраняется, но мы движемся в правильном направлении.

Я знаю, что вы достаточно серьезное внимание уделяете профессиональному образованию и плотно сотрудничаете с WorldSkills.

— Поскольку я один из основателей движения WorldSkills в России, было бы странно не сотрудничать. Если брать минобровские рейтинги, в Новгородской области хорошее школьное образование. Среднее количество медалистов и победителей олимпиад у нас выше, чем по стране. То есть показатели у нас достаточно неплохие, с одной стороны. С другой стороны, если мы не занимаемся практическим применением всего этого, то мы готовим детей для Москвы и Петербурга. Поэтому я считаю очень важным внедрение профильного образования как можно раньше. Поэтому у нас появился «Кванториум», где мы учим детей инженерным специальностям, востребованным на новгородских производствах.

То есть вы проблему с оттоком населения на будущее решаете в том числе таким путем?

— Мы готовим будущих квалифицированных специалистов, которым будет интересно находить для себя здесь какое-то жизненное применение. Это небыстро, но это все нужно когда-то начинать делать. Плюс мы работаем с колледжами, и мы видим позитивную динамику и по конкурсам в колледжи, и по количеству медалистов WorldSkills. В этом году мы шесть медалей заработали на национальном чемпионате. Не все колледжи пока находятся в такой позитивной ситуации, понятно, что когда начинается какое-то движение, всегда кто-то первый, кто-то последний. Но «чемпионы» уже есть. В этом году два наших колледжа получат почти 100 млн федеральных денег. Мы добавим региональных, и эти средства пойдут на оборудование, на современное оснащение этих колледжей, показывающих результаты. Один из них в Великом Новгороде, второй — в Боровичах. Кроме того, мы стараемся, чтобы у нас университет активно участвовал и в школьной жизни, и в жизни колледжей. То есть мы пытаемся создать единую образовательную систему, нацеленную на потребности региона. Нам важно, чтобы Новгородский университет был больше, чем Новгородская область, поэтому один из показателей, за которым я внимательно слежу, — это количество иногородних студентов. Когда-то в Великом Новгороде было 20 тыс. студентов, то есть каждый десятый новгородец был студентом.

А сейчас?  

— В прошлом году было 5 тыс., сейчас 6 тыс. Цифры примерные, но порядок такой. И если мы вернемся к 20 тыс., то когда их будет 20 тыс., в городе будет совершенно другая социальная среда. Кто-то из них уедет обратно, кто-то останется, но будут уже студенческие движения, стартапы и масса таких же полезных вещей. Даже сейчас один студенческий стартап, связанный с информатизацией ЖКХ, родом из Старой Руссы поддержал федеральный Фонд развития интернет-инициатив. К основанию фонда я имел самое прямое отношение, когда я не был новгородским губернатором. Здесь фонд не работал, но мы их привлекли, и они сейчас активно с нами работают в ряде проектов.

Народный проект

Съемки фильма «Спасти Ленинград» и еще нескольких проходили в Новгородской области. Почему снимают у вас? Вы любите кино или предоставляете какие-то особые условия?

— Конечно, у нас есть особые условия. Мы часть средств, потраченных на территории региона, возвращаем. Конкретно в этом фильме такого возврата не было, потому что одно из условий возврата — это четкое упоминание Новгородской области и Великого Новгорода, а в данном случае это было невозможно сделать. Но всем компаниям, даже тем, кому мы не компенсируем часть издержек, мы очень сильно помогаем с точки зрения организации. Все-таки у нас небольшой регион, и какие-то вещи здесь сделать проще и дешевле, чем в Петербурге или каких-то крупных городах. Для чего мы это делаем? На самом деле, я считаю, что очень сильно недооценен Великий Новгород с точки зрения исторического и туристического потенциала и любое упоминание о нем, любое упоминание о нашей первой российской столице будет точно нелишним. Ну и кино, конечно, мы все любим. Не без того.

Вы упомянули туризм, еще одну важную отрасль для региона. Какие-то особые программы развития есть для региона?

— У нас есть по аналогии с корпорациями развития туристический офис «Русь Новгродская», это созданная нами автономная некоммерческая организация именно для развития туристической отрасли. Она занимается инфраструктурными вопросами — это указатели, всякого рода «Яндекс.Карты», навигаторы и т. д. Для того чтобы у нас что-то здесь происходило с туризмом, мы, во-первых, должны уметь об этом рассказать. Во-вторых, создать здесь достаточное количество разных событий и мероприятий, которые бы привлекали сюда людей. В это лето у нас было с десяток музыкальных фестивалей, разных совершенно, у нас был прекрасный кинофестиваль, который только что закончился, то есть мы стараемся наполнять событийную повестку. Конечно, основная роль за организаторами мероприятий, но мы им помогаем с теми же самыми инфраструктурными вещами, и «Русь Новгородская» здесь выступает как инфраструктурный партнер. Очень позитивные отзывы о музыкальном фестивале «Кинопробы» в Окуловке. Там было за 30 тыс. человек, придумали его, кстати, бизнесмены из Петербурга, а мы помогли с точки зрения асфальтирования дорожек, парковок, безопасности и т. д.

То есть в вашей концепции развития туристической отрасли уклон больше в сторону событийного туризма?

— Ну конечно. Люди сейчас хотят увидеть картинку в большей степени, поэтому памятник больше интересен тогда, когда вокруг него есть событие.

У вас 20 января 2019 года важная дата — 75 лет со дня освобождения от фашистских захватчиков. Расскажите, что планируете.

— Сейчас рано говорить совсем уж подробно, и хотелось бы оставить это сюрпризом. Мы внимательно изучили опыт всех наших коллег, уже прошедших такие даты. Понимая опять же, что мы не можем себе позволить по бюджету делать что-то грандиозное, мы хотим сделать масштабную историческую реконструкцию. В ней мы постараемся показать и представить, каким был Великий Новгород в день его освобождения. Город же был восстановлен практически с нуля. И мы бы хотели почтить память и тех людей, которые его освобождали, и тех людей, которые его восстанавливали после войны, поскольку разрушения здесь были просто огромные. То, что город достаточно красивый и уютный, — это во многом заслуга тех, кто после войны строил его с нуля. Вы, наверное, знаете, что после войны в ряде субъектов и городов проходили так называемые малые нюрнбергские процессы. Наши коллеги из музея (это был практически народный проект) взяли доступные протоколы этого суда, который проходил в Новгороде, было там 10 или 11 дней процесса, — и сделали из этого часовой спектакль. В спектакле играют и профессиональные актеры, и обычные новгородцы — получилось ярчайшее событие, и театральное, и культурологическое. Потому что когда это не придумано, а когда ты читаешь реальные протоколы допросов, показания свидетелей, показания детей, которые выбирались из заваленных трупами ям, когда деревнями расстреливали всех, то это производит очень большое впечатление. А видеть это — тем более. Мы обязательно включим этот спектакль в программу празднования 75-летия освобождения.

У вас была федеральная инициатива по восстановлению и содержанию воинских захоронений, точнее по федеральному финансированию на эти цели. Как двигается?

— Проект госпрограммы можно увидеть на сайте Минобороны, на встречах президента с поисковиками в Курске, где мои коллеги из Новгорода тоже были, были высказаны определенные замечания и предложения к этой программе, сейчас идет финальное обсуждение, и я надеюсь, с 2019 года она заработает.

Вы же тоже член поискового движения, насколько мне известно?

— В какой-то мере да.

Получается участвовать непосредственно в поисках — с поправкой на то, что вы губернатор?

— Вот как раз без поправки на то, что я губернатор, а с поправкой на то, что я занятой человек. Я участвую в этих мероприятиях не как губернатор, а как Андрей Никитин. По времени получается не так часто, как хотелось бы. Люди, которые этим занимаются, наверное, одни из лучших представителей новгородской земли, они это делают не за какие-то бонусы, а по зову сердца, и помогать им в их работе — это мой долг, и человеческий, и губернаторский. И программа была их идеей. Они, сталкиваясь с проблемой воинских захоронений постоянно, обозначили мне ее год назад, а я, в свою очередь, обозначил президенту и попросил помочь этот вопрос решить. Больше миллиона человек погибло здесь, на новгородской земле, а живет здесь только 600 тыс. Если у нас в Демянском районе погибшие исчисляются сотнями тысяч, а живет там чуть больше 10 тыс., как они могут вот это все содержать? Сейчас полномочия по поддержанию захоронений — это полномочия даже не районов, а поселений. Что может сделать маленькое сельское поселение с небольшим количеством жителей, когда там катком прошла война? И надо же понимать, что это ответственность всей страны, и не одной, потому что люди там лежат из всей России, из Сибири, из Казахстана. Откуда угодно.

Никаких излишних ожиданий

Губернатор должен быть хорошим лоббистом?

— Безусловно.

Вы много времени проводите в Москве,

«

Вы много времени проводите в Москве,

«

вытаптывая» условия по коридорам и кабинетам, чтобы попасть во всевозможные программы, чтобы получить где–то дополнительные или эксклюзивные условия?

— В среднем получается 1 день в неделю точно. Иногда это не каждая неделя, но 4–5 дней в месяц как минимум. Это нам еще с северо–западными коллегами повезло, потому что если люди живут в Магадане, Хабаровске, еще где–то, то губернатору приходится уезжать в Москву на неделю. То есть мы–то хоть можем вернуться быстро, одним днем. У меня часто бывает так, что я в машину сажусь и ночью возвращаюсь обратно в регион.

А вы вообще общаетесь с коллегами–губернаторами? У вас есть клуб губернаторов какой–нибудь, СЗФО хотя бы?

— Вы знаете, клуба нет, но общаемся, конечно. Я еще по старой своей работе знал очень многих губернаторов, поскольку мы занимались и национальным рейтингом, и другими вопросами, и я очень внимательно слежу за тем, что хорошего делают мои коллеги, какие решения находят, особенно с точки зрения каких–то проблемных вопросов. И если эффективное решение существует, то мы, безусловно, стараемся применить его у себя. Вот, например, наткнулся я на статью, что в Костроме сделали свой закон, аналогичный дальневосточному гектару, который позволяет фермерам получить бесплатно необрабатываемые земли. И я сразу же поставил задачу своему заму — изучить вопрос на тот случай, если закон интересный и стоит сделать его у себя.

Что можете сказать про своего предшественника? Он сохраняет свое влияние в регионе?

— Здесь были достаточно криминальные взаимоотношения у власти, у бизнеса и т. д. От этого страдала экономика, страдали граждане, и первое, что Сергею Митину можно поставить в безусловную заслугу, — это то, что он при поддержке коллег из силовых структур сумел с этой ситуацией разобраться. Компания "ИКЕА", например, которая относится к одним из самых требовательных с точки зрения бизнес–климата компаний, пришла при Сергее Митине. Существует много разных оценок его работы, и критики много, но такие компании не заходят в регионы, где есть коррупция, где есть неправильные взаимоотношения. Второе — Новгородская область смогла существенно улучшить ситуацию в сельском хозяйстве. Это большие проекты, крупные инвесторы, которые зашли при нем. В целом на своем посту он сделал немало, и я ему за многое благодарен. Кроме того, Сергей Герасимович не только мой предшественник, но и в каком–то смысле мой товарищ сейчас, потому что он сенатор от губернатора в Совете Федерации, работает в аграрном комитете. А там есть огромная проблема — при предшествующем правительстве только 4% сельскохозяйственных субсидий попадало на Северо–Запад. Всего лишь. Все остальное уходило куда–то на юг. Логично предположить, учитывая климатические особенности, что у нас, наоборот, доля должна быть больше и нашим сельхозникам нужно больше помогать. По сути, Сергей Герасимович сейчас чуть ли не единственный сенатор от Северо–Запада, который профессионально занимается сельским хозяйством, и мы на его работу определенно возлагаем надежды.

То есть он свое влияние сохраняет на политику региона?

— На внутреннюю — нет, мы в этом плане сразу договорились, что здесь не нужно создавать у кого–то излишних ожиданий. А региону с внешней стороны и по сельскому хозяйству помогает, да.

Как вас приняли здесь, когда вы пришли сюда губернатором? Люди, бизнес?

— Мне сложно оценивать. У меня ни с кем никаких конфликтов не было. Мне показалось, что люди с интересом все это восприняли. Конечно, были негативные оценки и ожидания, но это нормально. Я стараюсь делать хорошее, людей слышать и пытаться им помогать. И, знаете, я не обращаю внимания на какие–то оценочные суждения. Негативные, наверное, прошли. Но меня это не беспокоило никогда, я об этом не задумывался ни тогда, ни сейчас.

Своими руками

А вы вообще хотели стать губернатором? Тем более после АСИ? Откровенно говоря, много было вопросов, когда было назначение, зачем Андрею Сергеевичу Никитину после АСИ Новгородская область.

— Знаете, после того как я закончил заниматься бизнесом и попал в АСИ, это же проект В.В. Путина, я стал человеком, который для себя выбрал службу президенту. И его решения для меня в данном случае являются приоритетом.

То есть отнеслись как к работе?

— Да, конечно.

А с интересом? С эмоциями? Это достаточно серьезный вызов, непростой регион.

— Конечно, с эмоциями. Сложность была в том, что я вообще не очень много знал про Северо–Запад. То есть я совершенно не северо–западный был человек на тот момент. Но я 10 лет занимался бизнесом, у меня было несколько производственных площадок. Я понимал, что мы развиваем продажи, технологии, появляются новые станки, меняется качество жизни людей на этих предприятиях. То есть я видел, как от моих действий что–то меняется в лучшую сторону. При всех интересных, огромных возможностях АСИ ты скорее советуешь, консультируешь, рейтинги составляешь, чем делаешь что–то руками.

То есть глава АСИ — это эксперт, консультант, лоббист, но не тот, кто делает что–то руками?

— Да. А до этого 10 лет я делал что–то руками и потом 5 лет в АСИ занимался, по сути, какими–то общесистемными вопросами. Конечно, для меня огромным удовольствием было само возвращение к практической работе.

И делать что–то руками?

— Да. И ты понимаешь, что школа — вот она, либо есть, либо нет. Ты дороги либо смог отремонтировать, либо не смог. Это гораздо интереснее и гораздо важнее. Кроме того, я остался в совете директоров АСИ как один из губернаторов, еще в ряде федеральных комиссий работаю. Поэтому там, где это идет на пользу Новгородской области, я с удовольствием могу поучаствовать в принятии каких–то и общесистемных решений, например.

Семья как отреагировала на назначение и переезд? Спокойно?

— Нормально. Примерно понимали, что что–то должно произойти, мы об этом говорили с моей супругой и ранее. Конечно, не о Новгородской области конкретно, но о том, что в принципе в моей жизни возможен вариант переезда куда–то, поэтому шока не было. Собрались и поехали.

А узнала семья от вас или из СМИ?

— От меня.

Когда я уезжаю из Петербурга, удивляюсь, насколько все вокруг медленные. Когда приезжаю в Москву, понимаю, что все удивляются, насколько медленная я. Как после Москвы Новгород? Замедленный темп?

— Когда я приезжаю в Петербург, я думаю: господи, какие же все медленные.

То есть вы остались москвичом. Но в Новгороде же все равно другой ритм жизни, нежели в Москве и даже в Петербурге? Как преодолели?

— Понимаете, я, как губернатор, могу сам себе задать темп работы. Могу что–то делать месяцами, могу что–то делать быстро, это зависит только от меня. Я работаю в своем темпе, и спасибо моим коллегам из правительства Новгородской области, что они под этот темп сумели подстроиться. Те, кто не перестроился, ушли на пенсию.

Губернатор — политик или менеджер?

— Губернатор — человек, который несет ответственность за людей, проживающих на территории региона. И от меня зависит, смогу ли я что–то сделать в плюс для этих людей или в минус. Так что губернатор должен проявлять любые качества, которые позволяют создавать позитивную динамику. Если для этого нужно быть менеджером, нужно быть менеджером. Если политиком — значит, политиком.

В детстве кем хотели стать?

— В детстве я хотел строить космические корабли. Примерно до пятого класса, до начала курса физики. Потом я понял, что это точно не мое, что я скорее гуманитарий.

После космических кораблей что было?

— Много разных было вариантов. У меня папа был замдиректора завода, мама — начальником финансов городской соцсферы в администрации. То есть губернатором я, конечно, быть не хотел, не думал об этом, но, как работают чиновники, понимал и, как люди в бизнесе работают, понимал. Я смотрел на своих родителей, и у меня было примерное понимание, что такое управленческая работа.

Мы недолго разговариваем, а масштабных проектов набралось много. Отдыхать успеваете?

— Успеваю. Мне немного нужно времени для отдыха, мне, для того чтобы отдыхать, нужно переключаться. Поездки, смена сферы деятельности — это тоже отдых. Для меня важен не столько физический отдых, сколько возможность переключиться, а у губернатора монотонных историй не бывает.

Хобби, увлечения?

— Верховая езда, работа с поисковиками, хоккей в последний год появился, книжки.

Что последнее читали?

— Несколько книг скачал в электронной библиотеке по новгородской истории, о роли Новгорода в становлении древнерусского государства, вот их и читал.

MBA помогает? Из наших менеджеров вы один из первых поехали учиться, более того, Стокгольмская школа экономики…

— Вы же знаете, когда ты учишься на MBA, ты учишься не столько от преподавателей, сколько от ответов других коллег. Один и тот же вопрос рождал у меня с моим производственным опытом один ответ, у директора «Воркутаугля» — другой, а у представителя «Газпромнефти» — третий. Ты сопоставляешь эти вещи и понимаешь, что правильных дорог и целей может быть несколько. И вот этим и интересен MBA, этим и помогает. Кроме того, это же возможность почувствовать себя студентом, когда ты уже что–то можешь себе позволить. И это, наверное, последний шанс завести друзей в сознательном возрасте. Мы до сих пор со многими коллегами поддерживаем дружеские отношения.