Старость придумали не трусы. "Все мы смертны" Атула Гаванде

505
Дмитрий Губин
1 марта 2019, 06:58

Не знаю, как вы представляете себе долгую, долгую, долгую (и счастливую, ага?) старость, но я с недавних пор представляю хорошо. Старость обитает на ручье Вольфсбах недалеко от моей немецкой квартиры и называется домом престарелых Санкт–Рафаэль. Это дом при католической церкви, но сейчас там обитают представители 15 национальностей, и директор уже привык, например, что умершего мусульманина укладывают с кинжалом на груди. А еще там есть отделение паллиативного ухода, то есть место, где не лечат, но облегчают страдания. И там лежали одно время две дамы, немка и русская, шедшие к Стиксу под ручку с Альцгеймером и пришедшие к совершенному детству, в котором немка кричала: "Heil Hitler!" — а русская вторила: "Сталину слава!.." И от этого вздрагивали прочие обитатели, платившие, кстати, за пристанище на Волчьем ручье минимум 1000 евро в месяц. Пока у них еще оставались деньги. Или родственники, согласные платить. Или недвижимость, которой от их имени распоряжался государственный патронат. И если вы спросите этих людей, как им живется там, в светлом просторном доме, в отдельных комнатах, с круглосуточным уходом, с диетами и прочим, — они, подкатив инвалидное кресло поближе, скажут, что главная проблема — каждый день одно и то же…

…Похоже, вы другим представляли себе долгожительство. Я тоже. И не только я. Владимир Яковлев, основавший когда–то "Коммерсантъ", уехавший потом за границу, вернулся в Россию с идеей прессы для пожилых. Пенсионеры сегодня — это ведь те, кто поднялся и разбогател в перестройку, нет? Значит, есть рынок. На обложке его журнала для аудитории 55+ красовалась бабуля на горных лыжах. Не думаю, что Яковлев, которому ныне 60, до конца ведал, что творил. Никто не ведал. Мы, постсоветские люди, надеясь жить долго, оказываемся в ситуации советских детей, вступающих в пубертат: не понимаем, что с нами произойдет. Довольствуемся мечтами и слухами. А не надо…

Тогда открывайте книгу Гаванде, американского хирурга индийского происхождения. Его дед умер почти в 110 лет, окруженный детьми и внуками — членами патриархальной семьи в Индии. Его отец, уролог, умер в США на девятом десятке от опухоли. Сам Гаванде ежедневно имел дело со старостями и смертями. И тогда он решил привести в систему вообще все, что знаем мы о финале жизни и о том, в какую практическую систему выстраиваются наши представления об этом. Он говорил с врачами, со стариками, с их родней, объезжал дома престарелых.

Главный вывод ошеломляющ. Гаванде настаивает, что медицинский, лечебный подход к старости ничего не дает, кроме нагромождения проблем. "Все наше существо стремится в бой и готово умереть с химией в крови, с трубкой в горле, со свежими швами на теле. И нам в голову не приходит, что мы сами сокращаем срок оставшейся нам жизни и ухудшаем ее качество". Хронические болезни не лечатся, немощи нарастают, прием больше пяти лекарств разом приносит скорее вред, чем пользу. Врачи занимаются привычным — борьбой со смертью, но часто, замечает Гаванде, — как генералы, которые сражаются, пока не погибнет последний солдат. И все вокруг ведут себя так же. Мы настроены на борьбу — но ради чего?

Гаванде рассказывает, какие имеются варианты. На что обратить внимание при выборе дома престарелых (тут главное отличие не в условиях быта, а в границах самостоятельности жильцов). Объясняет, как выглядит отказ от лечения в пользу паллиативного ухода и каковы правила разговора о смерти. "Когда человек осознает, что жизнь его конечна, ему нужно совсем немного. Он просит лишь об одном: дайте мне, пока возможно, самостоятельно писать историю своей жизни в соответствии со своими приоритетами".

Многие утверждения Гаванде — вроде того, что физическая безопасность старика не должна быть главной задачей его окружения, — опрокидывают все представления о должном. Но я бы поставил эту книгу в начале любого списка текущего чтения для тех, кто перевалил хотя бы за 40. Даже если вы в отличной форме и даже если убеждены, что болезни и старость придумали трусы.

Топ–3

Самый продаваемый нон–фикшен в Петербурге

> "Хочу и буду: Принять себя, полюбить жизнь и стать счастливым", М. Лабковский
> "Подсознание может все!", Д. Кехо
> "Sapiens. Краткая история человечества", Ю. Харари
По данным сети магазинов "Буквоед"