Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС
Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС

Режиссер Рудольф Фурманов: "Больше писать не буду"

16138
Иван Воронцов
29 марта 2019, 06:08

Рудольф Фурманов о претензиях к его программе.

Одна из главных претензий к программе, предложенной Рудольфом Фурмановым, заключается в том, что он якобы пытается подстроить всю театральную систему города под нужды собственного театра, не имеющего постоянной труппы. Например, обязать коллег составлять репертуар на квартал вперед, что дает артистам больше возможностей для работы в антрепризе помимо основной сцены. Кроме того, оппоненты недовольны тем, что Театр русской антрепризы им. Миронова годами получал из бюджета города (по линии поддержки негосударственных театров) самые большие субсидии.

"ДП" попросил Рудольфа Фурманова прокомментировать спорные моменты. Комментарии оказались весьма эмоциональными.

— Я уже устал от всего этого! Буря в стакане воды! Осуждать легко. Но пусть кто–нибудь сделает такой театр, как сделал я! Независимый, негосударственный. Они придираются к тому, что я получу 30 млн рублей субсидий. Но я же это заслужил! Если говорите, что не надо давать, то что ж вы сами, государственный театр, берете бюджетные деньги?! И все время повторяете: "Без государственной поддержки мы не можем существовать!" А я существовал лет двадцать пять без всего! Кстати говоря, это ведь я в свое время попросил Валентину Ивановну Матвиенко помогать негосударственным театрам. И тогда впервые появились эти субсидии. Так что все негосударственные театры, а их больше 60 в городе, могут быть мне благодарны!

Но справедливо ли, когда одному театру достается около половины всего объема субсидий?

— Какая половина, вы что, бредите?! Субсидий давали 60 млн на всех. И я лидировал, получал 10–12 млн. Теперь эти же 60 млн остались. Без меня. У меня — отдельная статья. Это не влияет на поддержку остальных! А 30 млн дают тем театрам, которые работают каждый день, с репертуаром в 30 названий и в год показывают 275 спектаклей. Пока такой театр один. Вот и получаю эти деньги. Появится еще один театр — значит, будет пополам. А три — по 10 млн на каждый будет. Поднимайте занавес каждый вечер, собирайте полные залы — и получайте деньги, вот мой ответ!

Хочу, чтобы много было негосударственных театров! И чтобы всем давали субсидии! Чем больше их будет, тем больше и субсидии! По 30, по 50 млн. Нам нужны хорошие театры!

Хорошо, про деньги понятно. А почему все недовольны идеей с репертуаром на квартал?

— Потому что не умеют создавать репертуар вовремя! Сегодня положение артиста в государственном театре — это крепостное право. А ведь у него есть планы, своя жизнь. И он имеет право работать где угодно помимо основного договора. В двух–трех театрах. Нельзя работать по старым законам, когда одна нога в социализме, а другая — в капитализме. Не получается так! Сейчас артист должен приходить к худруку или директору и просить: вот у меня там съемки или спектакль, отпустите… А зачем? Дайте репертуар на полгода, обозначьте его занятость — и пусть остальным временем он распоряжается сам!

Еще одна ваша идея — перевести всех руководителей городских государственных театров на срочные контракты. Зачем это нужно?

— В федеральных театрах все давно уже на срочных контрактах. Фокин, Додин, Могучий, Гергиев — у всех контракты на 3–5 лет. А в городских — беспредел! Сидят на одном месте по 20, 30 лет!

Если хотите, чтобы все эти люди всю жизнь руководили театрами, разваливали их, — пожалуйста! Мы теряем молодых режиссеров! Юрия Бутусова потеряли! Вместо них делаем ставку на старых. А они уже не могут работать. Не могут!

Не понимаю, чего все так испугались этих срочных контрактов. Суета это все. Надо просто делать хорошие спектакли и работать на благо зрителя.

Вас задела идея об исключении из Союза театральных деятелей?

— Меня в союз принимал Михаил Александрович Ульянов. Вот он со мной и разберется. Когда с ним встречусь на небесах! Никто не вечен. Вот он и определит — кто прав, кто нет. Я доверяю только Ульянову!

Будете следить за дальнейшей судьбой своей программы?

— Мне плевать. Я просто внес свои предложения. Написал — и все, больше писать не буду! Оставьте меня в покое. Буду делать свою театральную программу. Как хотите, так и живите!