Фото: Сергей Ермохин
Фото: Сергей Ермохин

Дедлайн упущен. Почему производительность труда российского хай–тека не может догнать Кремниевую долину

640
Алексей Ковш
10 июня 2019, 07:04

Базовым параметром, определяющим уровень жизни в любой стране (кроме, конечно, стран Персидского залива), является производительность труда. Он может быть получен при помощи анализа статистических и экономических данных. С другой стороны, можно посмотреть на типичные показатели уровня выручки на одного сотрудника компаний из разных секторов экономики.

Являясь серийным предпринимателем, выросшим из квантовой механики и физики твердого тела, приведу свои рассуждения о ситуации в технологическом секторе.

Сектор этот начал особенно активно развиваться со времен медведевской псевдооттепели, во многом благодаря появлению институтов развития, таких как "Роснано", РВК и "Сколково". Хорошо помню выступления Анатолия Чубайса десятилетней давности, где он приводил данные, что разрыв производительности труда между США и нашей страной в 3,5 раза не изменился за последние 50 лет ни на йоту. Его сокращение было одной из ключевых задач "Роснано".

Мировые рейтинги возглавляет компания Apple c выручкой $1,9 млн на одного сотрудника. Здесь, правда, надо учесть гениальный маркетинг Стива Джобса, позволяющий компании до сих пор удерживать высокие цены, а также тот факт, что Apple работает по схеме контрактного производства на заводах Foxconn в Китае и на Тайване. Далее идут Facebook и Google c $1,6 млн и $1,3 млн соответственно.

AristaNetworks, в которой я сейчас работаю, выпускает оборудование для cloudnetworking и имеет этот показатель на уровне $1 млн. При этом нет никакого напряжения на совещаниях, все улыбаются, подшучивая друг над другом. Никто не работает больше 8 часов в день, а в пятницу приходят на работу в шортах и шлепанцах. Intel, хай–тек–компания всех времен и народов, имеет $0,6 млн. Редкая американская технологическая компания, даже с собственным производством, показывает выручку на сотрудника менее $300 тыс. в год.

Выручка в год на сотрудника в холдинге "Ростехнологии", заявляющем о себе как о лидере российских технологий, составляет скромную цифру $50 тыс. Если российская производственная компания показывает объем продаж более $100 тыс. на человека в год, то это событие. В компании "Оптоган" нам удалось пересечь эту планку только на третий год нашей деятельности в России.

Первая и, на мой взгляд, самая важная причина такого разрыва — отсутствие грамотной системы мотивации. Личный карьерный рост намного важнее, чем рост компании в целом. Большие силы уходят на внутреннюю борьбу, адреналин расходуется впустую. Привязка бонуса к общим результатам компании встречается нечасто, так как руководители предпочитают чувствовать себя богами и сами решать, кому и какую выдать премию. Наша попытка ввести систему опционов (ESOP — EmployeeStockOptionPlan) для всех сотрудников в "Оптогане" в 2010 году не нашла поддержки у акционеров, даже таких продвинутых, как "Онэксим" и "Роснано". Члены совета директоров просто молчали в ответ.

Другой интересной проблемой, на борьбу с которой у нас ушло 2 года, оказалось то, что российский, даже самый талантливый, инженер не понимает принципа followup (своевременной обратной связи). Ты сформулировал задачу, договорился о дедлайне и стер стек с памятью о ней из головы, рассчитывая на то, что если что–то пойдет не так, то коллега тут же сообщит и вы обсудите корректирующие действия. Но, как оказалось, пока ты сам не вспомнишь, что дедлайн давно прошел, ничего происходить не будет. Поставленные задачи утекали как вода в песок. Постепенно мы выработали нужное понимание механизмов работы в команде, и до сих наши молодые ребята говорят, что нигде не было так интересно работать, как в "Оптогане". Многие из них позже сделали впечатляющую карьеру в других технологических компаниях, четверо стали генеральными директорами в крупных фирмах, шестеро открыли свои научно–производственные бизнесы.

Конечно, есть и другие общеизвестные причины низкой эффективности российского бизнеса в целом. Поработав в хай–теке в России, Тайване, Германии и Кремниевой долине, могу сказать, что в развитых странах чиновники работают на бизнес, а в России ровно наоборот. Но все же мне кажется, что ситуация постепенно меняется в лучшую сторону.

Алексей Ковш, доктор ф.–м. наук, сооснователь компании "Оптоган"