Фото: Shutterstock
Фото: Shutterstock

В Петербурге выросло число личных банкротств на фоне сокращения корпоративных

9836
Дмитрий Маракулин
7 октября 2021, 07:00

В III квартале в Петербурге несколько снизилось количество корпоративных банкротств, зато стремительно растёт число личных.

В Северной столице в январе–сентябре арбитражные суды признали несостоятельными 593 предприятия, свидетельствуют оперативные материалы Федресурса. Петербург в этом антирейтинге занял второе место, уступив пальму первенства лишь Москве. В столице обанкротилось за этот же период почти 1,5 тыс. компаний. Однако следует заметить, что на протяжении текущего года всплеск в нашем городе произошёл только во втором квартале: тогда несостоятельными оказались 224 фирмы, а вот в первом и третьем кварталах эти показатели были ощутимо ниже — 177 и 192 юрлица соответственно. В росте банкротств в первом полугодии эксперты не увидели ничего экстраординарного, объясняя происходящее ситуативностью и завершением ранее начатых процедур.

"Снижение не такое существенное, чтобы говорить о тенденции. И причин этого явления может быть множество. Во–первых, летние месяцы традиционно связаны с низкой деловой активностью. Во–вторых, бизнес уже научился приспосабливаться к изменившейся ситуации, а отсутствие жёстких ограничений положительно влияет на экономику", — полагает Александра Улезко, руководитель группы по банкротству адвокатского бюро "Качкин и партнёры".

С тягой к реформе

Тем не менее реабилитационные процедуры (внешнее управление, финансовое оздоровление и мировое соглашение) по–прежнему исчисляются единицами, добавляет эксперт. По данным Федресурса, финансовое оздоровление за 9 месяцев 2019 года было применено в Петербурге всего 14 раз, за аналогичный период 2020 и 2021 годов — 17 и 20 раз соответственно. По мнению Александры Улезко, эти цифры говорят о том, что банкротство в России по–прежнему достигает только цели распределения активов должника между кредиторами, но не восстановления финансового положения и выхода из кризиса.

"Рост числа процедур финансового оздоровления с 2019 по 2021 год едва ли вызван внезапным интересом к этой процедуре", — считает Дмитрий Бирюлин, адвокат юридической компании "Сотби". Так, за весь 2016 год процедура финансового оздоровления вводилась 52 раза, в 2017–м — 32, в 2018–м — 19. Возвращение показателя до значения 2018–го не изменило ситуацию. По–прежнему после наблюдения кредиторы предпочитают процедуру конкурсного производства. Но сам факт роста важен, полагает адвокат.

"Он отражает потребность бизнеса в эффективной реабилитационной процедуре. И ситуацию могут изменить давно обсуждаемые поправки в закон о банкротстве (находятся на рассмотрении Госдумы. — Ред.). Фактически предлагается объединить все существующие реабилитационные процедуры в одну — реструктуризацию долгов", — уточняет Дмитрий Бирюлин.

Реструктуризация имеет много общих черт с финансовым оздоровлением и внешним управлением, её цель — восстановление платёжеспособности должника в рамках плана сроком до 4 лет (может быть продлён ещё на 4 года по решению кредиторов). Это позволит эффективнее защитить права всех лиц, обеспечив нужный баланс интересов, резюмирует адвокат.

Без злоупотреблений

Как показывает практика, многие кредиторы активно используют такой инструмент, как уведомление о намерении обанкротить своего контрагента–должника. По данным Федресурса, за 9 месяцев текущего года таких заявлений было размещено 24,2 тыс. Рост составил к аналогичному периоду 2020 и 2019 годов — 26,4 и 12,7% соответственно. При этом Федресурс констатирует: превышение числа намерений над реальными банкротствами выросло до 3,3 раза, этот же показатель за аналогичный период 2020 и 2019 годов составлял 2,6 и 2,4 раза соответственно. Цифры говорят о двух вещах: должники расплачиваются после подачи кредитором такого заявления, а кредиторы регулярно размещают такие заявления, вовсе не намереваясь банкротить контрагента.

"Сложившаяся ситуация — это следствие, а причина в законодательном определении признаков банкротства, которые давно требуют изменений, — объясняет Карина Сидорова, руководитель практики антикризисного управления и банкротства юрфирмы “Дювернуа Лигал”. — Необходимы дополнительные критерии для введения процедуры банкротства помимо формального наличия задолженности в 300 тыс. рублей — например, недостаточность имущества должника для расчётов с кредиторами, наличие имущественного кризиса, падение выручки и т. д.".

Однако некоторые эксперты не считают, что кредиторы злоупотребляют своим правом. "То, что должники теперь платят только под угрозой банкротства и испорченной репутации, вменять в вину кредиторам не совсем корректно. Поэтому в самой по себе публикации злоупотребление вряд ли может быть, если не брать откровенно маргинальные случаи", — полагает Карина Сидорова.

"Кредиторы и так являются пострадавшей стороной, странно называть защиту их законных прав злоупотреблением", — поддерживает коллегу Илья Кавинский, партнёр юрфирмы Ru.Courts. По его мнению, не имеет смысла вносить ограничения права на публикацию, а вот саму процедуру имеет смысл расширить и применять при банкротстве физических лиц.

Банкротство — это классно

Федресурс фиксирует всплеск личных банкротств. За 9 месяцев реализация имущества была введена в отношении почти 137,5 тыс. россиян. За аналогичный период 2020–го эту процедуру суды применили к 77 тыс. граждан. Фактически ежегодно в стране количество банкротов–физлиц почти удваивается. Так, в январе–сентябре 2019–го несостоятельными признаны 46,7 тыс. человек.

Петербург стабильно оказывается в числе лидеров этого рейтинга. За три квартала свыше 6 тыс. горожан признали банкротами, это четвёртый результат среди регионов. А первое место заняла Москва с 7,4 тыс. несостоятельных жителей.

Число личных банкротств, считает гендиректор юркомпании "Достигация" Артём Баранов, растёт по двум причинам. Первая — это пандемия, которая подкосила платёжеспособность многих граждан, чья трудовая сфера зависела от общего экономического климата. Вторая причина — это в целом выросшая осведомлённость населения о наличии такой возможности. "Все теперь знают, что банкротство — это не миф, а действительно классная штука", — резюмирует Артём Баранов.